 |
Она только сейчас поднялась с постели. Наша уличка старинная, узкая, Лизу нам отлично видно, а ей -- нас, и она это знает...
— Старая собака опять терзает всех своим воем. — Вы знаете, чья она, сэр? — спросил Медоуфилд, — Этот вой продолжается уже в течение двух ночей. — Обычное дело в Соч..
Краска сошла с его лица, и теперь оно почти сияло белизной. Наконец он произнес: - У меня здесь только одна овчарка, и я знаю ее хозяев...
Банистрой - оцилиндрованное бревно.
Сруб из оцилиндрованного бревна - основа нынешнего дома из дерева. Существенно упрощает изготовление сруба использование бревен одинакового диаметра, обработанных заводским способом. Такие бревна в готовом доме имеют более презентабельный вид, чем бревна ручной рубки.
www.banistroy.ru
Другие книги автора:
«Преступление капитана Гэхегена»
Андре Моруа. Кончина Честертона
Прошло только полгода после смерти Киплинга, как не стало Честертона. Я с юных лет с упоением читал его, а познакомился с ним в 1934 году на борту корабля, возвращавшегося с Мальты. «Честертон на борту», — объявил мне адмирал Фишер. Впрочем, представлять его не было необходимости. Такая массивная фигура, такая широкополая фетровая шляпа, такой романтический капюшон могли принадлежать лишь ему одному. Он страдал острым ревматизмом и ходил, опираясь на две палки.
Однако жизнерадостность его поражала. Этот мученик любил жизнь и восхвалял вселенную. Все его радовало: и луч солнца, пробежавший по волнам; и чайки, не отстававшие от нашего судна; н детишки, играющие на палубе. Смех его был поистине гомерическим: так, должно быть, смеялись боги Гомера. Его присутствие сделало наше путешествие волшебным и одновременно очень поучительным для меня. Здоровая философия и искренняя вера — вот чем объясняется то удивительное ощущение счастья, в котором жил этот калека.
Целый день не подымаясь с кресла, он читал полицейские романы. Он говорил со мной о двух французских писателях: Гастоне Леру [1] и Морисе Леблане [2]. Ему почему-то доставляло удовольствие думать, что эти два столь аналогичных имени — псевдонимы одного и того же писателя, который подписывался Gaston the Red (Гастон Рыжий) под романом, где рассказывал о приключениях сыщика Рултабиля, а под романом, героем которого был взломщик-джентльмен Арсен Люпен, ставил подпись Maurice the White(Морис Белый).
Это же ясно, — твердил Честертон... — Вы утверждаете, что эти джентльмены действительно два разных лица? Вы наверняка ошибаетесь. Уверяю вас, такая симметрия вполне достаточна, чтобы дать попять человеку неглупому, что это чистая символика. Поразузнайте-ка хорошенько во Франции. И вы убедитесь, что я прав.
И громовой смех сотрясает его необъятные телеса.
В прошлом году я снова встретился с ним во Флоренции, где он должен был прочесть лекцию в дни Maggio musicale florentino [3]. Трогательное и возвышенное зрелище. Прежде Честертон считался превосходным оратором, но у него пропал голос. Я, сидевший прямо под ним, кое-что расслышал, а из тысячной аудитории даже человек девятьсот вряд ли что-либо разобрали. А что они видели? Груду каких-то черных одеяний, а над ними лицо, по которому ручьями струился пот.
Завязший в своих записях, Честертон то и дело вытирал платком лицо, потом окончательно заплутался в своих бумажках, уронил пенсне, усмехнулся про себя какой-то вдруг осенившей его мысли, и, отчаявшись связать концы с концами, замолчал, улыбнулся публике такой очаровательной, таков естественной улыбкой, что флорентийцы, не понявшие из сказанного им ни слова, устроили ему шумную овацию.
Тема его лекции «Романский характер английской цивилизации» была одной из его излюбленных тем.
— Некоторые историки, — говорил он, — считают, что в Англии нет римских монументов. Но мы сами все римские монументы… Понаблюдайте-ка за старым английским полковником, когда он гневается. Какое ругательство для него самое привычное? Помянет ли он, по утверждению господ историков саксонского толка, бога Тора [4]? By Thor! Да ни за что на свете! Он помянет Юпитера. By Jove! А это доказывает, что подсознание расы пронизано латынью.
В отеле, где мы оба остановились, он целые дни сидел в холле около двери, загораживая вход, и читал detective novel (так он называл полицейские романы).
— Что поделываете, господин Честертон?
— Что поделываю? Пытаюсь шокировать английских эстетов, читая на виду у всех «Убийство в аэроплане», а не «Утро во Флоренции».
Но говорилось это все таким веселым тоном, что никого шокировать не могло.
Примечания (используйте кнопку Back для возврата к тексту):
Леру, Гастон (1868-1927) — журналист и писатель, автор детективных романов.
Леблан, Морис (1864-1941) — писатель, автор многочисленных психологических и детективных романов.
Maggio musicale florentino — Большой флорентийский музыкальный фестиваль (итал).
Тор — один из главных богов скандинавской мифологии, бог грома, бури и плодородия.
Источник:http://www.chesterton.ru/about/gkc-passing-away.asp
Тем временем:
...
Покреплюсь.
Видите - спокоен как!
Как пульс
покойника.
Помните?
Вы говорили:
"Джек Лондон,
деньги,
любовь,
страсть",-
а я одно видел:
вы - Джоконда,
которую надо украсть!
И украли.
Опять влюбленный выйду в игры,
огнем озаряя бровей загиб.
Что же!
И в доме, который выгорел,
иногда живут бездомные бродяги!
Дразните?
"Меньше, чем у нищего копеек,
у вас изумрудов безумий".
Помните!
Погибла Помпея,
когда раздразнили Везувий!
Эй!
Господа!
Любители
святотатств,
преступлений,
боен,-
а самое страшное
видели -
лицо мое,
когда
я
абсолютно спокоен?
И чувствую -
"я"
для меня мало.
Кто-то из меня вырывается упрямо.
Allo!
Кто говорит?
Мама?
Мама!
Ваш сын прекрасно болен!
Мама!
У него пожар сердца.
Скажите сестрам, Люде и Оле,-
ему уже некуда деться.
Каждое слово,
даже шутка,
которые изрыгает обгорающим ртом он,
выбрасывается, как голая проститутка
из горящего публичного дома.
Люди нюхают -
запахло жареным!
Нагнали каких-то.
Блестящие!
В касках!
Нельзя сапожища!
Скажите пожарным:
на сердце горящее лезут в ласках.
Я сам.
Глаза наслезненные бочками выкачу.
Дайте о ребра опереться.
Выскочу! Выскочу! Выскочу! Выскочу!
Рухнули.
Не выскочишь из сердца!
На лице обгорающем
из трещины губ
обугленный поцелуишко броситься вырос.
Мама!
Петь не могу.
У церковки сердца занимается клирос!
Обгорелые фигурки слов и чисел
из черепа,
как дети из горящего здания.
Так страх
схватиться за небо
высил
горящие руки "Лузитании".
Трясущимся людям
в квартирное тихо
стоглазое зарево рвется с пристани...
