 |
В этом смысле - как это ни странно звучит - Гумилев погиб не столько за Россию, сколько за поэзию..." - писал Георгий Иванов, друг и ученик Гумилева, "безнадежно-великий" лирик XX столетия...
Зато Том любил поговорить и к тому же зналиспанский отменно. В подвале были скамья и четыре циновки...
У парня были блестящие гладко зачесанные назад иссиня-черныеволосы. Из открытого рта с минуту доносился жалобный вой. Затем оннебрежно надел шляпу и косолапо, бочком направился к стене...
Быстрое уничтожение документов
Знаете, почему важно уничтожать документы? Чтобы вам было удобнее работать с бумагами. После исполнения процедуры подписывается акт уничтожения.
www.archives.su
Профессиональный дизайн сайта
Дизайн сайта - это что-то большее, чем просто его вид: это увеличение скорости действий посетителя и простота пользования.
www.studio-v.ru
Другие книги автора:
«Деревянный меч», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Собака-оракул», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Н.Л.Трауберг. Честертон и собачки
Недавно я писала в одном предисловии, что в умных, профессиональных интервью и анкетах о лучших писателях ХХ века Честертон не упомянут ни разу. Это так, даже компьютер подтвердил, что знает хоть Драйзера — но не Честертона. Тем не менее только за этот год, который не совсем точно считают последним в столетии, вышел «Человек, который был Четвергом», толстый том в Санкт-Петербурге, с тем же «Четвергом», готовится очень интересный, по-новому составленный пятитомник и вот, собираемся переиздать, немного изменив, другой пятитомник, в Москве.
Когда-то англичане представили рынок живым существом с собственной волей. Многие соглашались с ними, многие спорили; но кто бы ни был тут прав, никаких побочных причин в данном случае нет. Никто не «лоббирует», я — скорей удивляюсь; словом, кроме рынка, видимо, объяснить это нечем.
На что ему дался Честертон? Мы давно предупреждаем, что детективы бывают и получше, в самых разных смыслах слова, от «мастеровитый» до «крутой». О «неприличном» в этих книгах тоже речи быть не может; в пропасти зла тебя не тащат. Церковная среда тоже предпочитает авторов посолидней. Остается предположить одно : Честертон прав — мы, люди, не так уж любим зло, как нас пытаются убедить.
Творить его — да, творим, и очень туго каемся, поскольку ставим все-таки на самоутверждение. Но глубже разума таится не только жалкий монстр, который знает одно слово: «Хочу!». Что-то там есть и другое.
Смотрите, как видит все Честертон: несколько очень гордых людей ставят всех других на край гибели. Несколько странных людей, умирая от страха, мешают им, обычно — в очень детской форме (например, катят сыр и бочонок по всей Англии). Когда уже совсем плохо, что-то щелкает, мы ясно видим «презренье Божье к власти земной» — и дальше идет обычная, драгоценная жизнь с детьми и животными, едой и пивом, небом на закате.
Неужели мы догадались, пусть не разумом, что именно это случилось с нами? Так посмотришь — нет, не догадались: ни благодарности, ни надежды, ни ощущения чуда, на которых стоит честертоновский мир. Но зачем нам тогда Честертон? Может мы как больные собачки, все-таки ищем нужную траву?
Сколько бы Честертон не рассуждал, действует он прежде всего не на разум. Он вводит в особый мир, прозрачный, яркий и четкий, как Новый Иерусалим. Люди там делятся на «простых» и «важных», сила совершается в немощи, блаженны — те, кого не назовешь удачливыми, а побеждает побежденный. И заметьте, религиозного новояза, этих камней вместо хлеба, у Честертона нет; он не называет вполне мирские свойства теми словами, которые в прямом своем значении совершенно несовместимы с «этим миром», просто дырки в нем прожигают...
Тем самым, он, проповедник и пророк, отвратит всерьез только тех, кому противны «все эти евангельские дикости». Тех же, кому, как Христу, противна фарисейская закваска, он очень обрадует. Кажется, слава Богу, таких людей немало.
Источник:http://www.chesterton.ru/about/gkc-and-dogs.asp
Тем временем:
... По отношению к общественному телу она все равно что
рак по отношению к телу отдельного человека, с тою лишь
разницей, что отдельный человек не станет говорить о
необходимости рака, а вот смертная казнь обычно рассматривается
как печальная необходимость, оправдывающая узаконенное
убийство, потому что без него не обойтись, и замалчивающая его,
потому что оно достойно сожаления.
Я же, напротив, намерен говорить о ней безо всяких
околичностей. Но не из любви к скандалам и, мне кажется, не
из-за врожденной порочности моей натуры. Как писателю мне
всегда претили такого рода самооправдания; как человек я
считаю, что отталкивающим явлениям нашей действительности, уж
коли они неизбежны, нужно сопротивляться только молча. Но если
умолчание или словесные уловки потворствуют заблуждениям,
которые можно искоренить, или бедам, которые можно отвратить, у
нас нет иного средства, кроме прямой и ясной речи. раскрывающей
все бесстыдство, таящееся под прикрытием пустословия. Франция
разделяет с Испанией и Англией сомнительную честь быть одной из
последних стран по сю сторону железного занавеса, где в
арсенале наказаний числится смертная казнь. Сохранение этого
варварского пережитка стало у нас возможным лишь благодаря
безответственности или глухоте общественного мнения, привыкшего
обходиться навязанными ему условными фразами. Когда воображение
спит, слова лишаются смысла: пораженный глухотою народ
рассеянно внимает сообщению о казни того или иного человека. Но
покажите ему машину смерти, заставьте его коснуться дерева и
железа, из которых она состоит, и услышать стук отрубленной
головы -- и внезапно пробужденное общественное мнение устыдится
и собственного пустословия, и самой казни...
