 |
Тогда они приходят в возбуждение, лихорадочное, но не лишенное приятности, потому что наступил конец бездействию, и становятся похожими на сухопутных животных..
— И как нам это раньше не приходило в голову? — Время от времени меня осеняет, — сказал он. — Я очень изобретателен. — А я — вредная, — сказала она. — Я тебя доконаю...
ком; не водиться с людьми, которые знакомятся (особенно с молодыми) корысти ради; не сорить деньгами, точно подгулявший моряк; одеваться теплее, чтобы - не дай бог, не схватить во..
Смотрите также:
Андре Моруа. Кончина Честертона
Н.Л.Трауберг. Честертон и собачки
Александр Гаврилов. Г.К.Честертон. Парадоксы мистера Понда
Андрей Зайцев. Несерьезный Честертон
Артем Липатов. Настигнутый радостью
Вы читаете «Охотничьи рассказы», страница 1 (прочитано 0%)
«Стихотворения», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Деревянный меч», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Собака-оракул», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Страшный смысл одного визита», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Человек в проулке», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Ошибка машины», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сломанная шпага», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Преследование Синего человека», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Алиби актрисы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Волков лаз», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Преданный предатель», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Перевод с англ. Н.Трауберг.
НЕПРИГЛЯДНЫЙ НАРЯД ПОЛКОВНИКА КРЕЙНА
В этих рассказах речь пойдет о делах, которые невозможно совершить, в
которые невозможно поверить и о которых, как воскликнет измученный
читатель, невозможно читать. Если мы без пояснений скажем: "Все это -
правда", вы вспомните о корове, перепрыгнувшей через луну, и о глубоком
человеке, проглотившем самого себя. Словом, рассказы эти невероятны; тем не
менее лжи в них нет.
Само собой разумеется, невероятные события начались в самом чопорном и
скучном уголке света, в самое скучное время, а первым их героем стал самый
скучный из людей. Место действия - прямая дорога в лондонском пригороде,
разделяющая два ряда надежно защищенных коттеджей. Время действия - без
двадцати одиннадцать, то есть как раз тот момент, когда процессия местных
жителей, одетых по-воскресному, торжественно шествует в церковь, а герой по
фамилии Крейн - весьма почтенный полковник в отставке, тоже направлявшийся
в церковь, как направлялся он всегда в этот час. Между ним и его соседями
не было заметной разницы; пожалуй, только, он был еще незаметней, чем они.
Так, его дом звался Белой Хижиной, что все же звучит не столь заманчиво,
как Рябиновая Заводь или Вересковый Склон. В церковь он оделся как на
парад; но он вообще одевался так хорошо, что никто не назвал бы его хорошо
одетым. Он был довольно красив, хотя и несколько иссушен, как бы прожарен
солнцем. Его выгоревшие волосы могли сойти и за блекло-русые, и за седые, а
светло-голубые глаза смотрели чуть сумрачно из-под приспущенных век.
Полковник был своего рода пережитком. На самом деле ему едва пошел пятый
десяток, и последние ордена он получил на последней войне. И все же он был
военным довоенной поры - той поры, когда на каждый приход полагалось по
одному полковнику. Было бы несправедливо назвать его ископаемым; скорей уж
он окопался и хранил традиции так же терпеливо и твердо, как не покидал
окопов. Он просто не любил менять привычки и слишком мало думал об
условностях, чтобы их нарушать. Привычек у него было много: так, он ходил в
церковь к одиннадцати, не предполагая, что несет с собой дух добрых
традиций и английской истории.
В то утро, выйдя из дому, он вертел в руках клочок бумаги и против
обыкновения хмурился. Он не пошел прямо к калитке, а прошелся по садику,
размахивая черной тростью. Потом постоял немного, глядя на красную
маргаритку, притаившуюся в углу клумбы; наконец его бронзовое лицо
оживилось, и глаза засветились весельем, что, впрочем, заметили бы
немногие. Он сложил записку, сунул в жилетный карман и направился за
коттедж, в огород, где старый слуга по имени Арчер, мастер на все руки,
трудился в тот час над грядками.
Тем временем:
... Случилось это в первый мой приезд сюда. Я был
приглашен на "уикенд" в загородный дом члена кабинета министров. Разговоры
велись крайне неосторожные.
Фон Борк кивнул.
- Я бывал там, - сказал он сухо.
- Разумеется. Так вот, я, естественно, послал резюме своих наблюдений
в Берлин. К несчастью, наш милейший канцер не всегда достаточно тактичен в
делах подобного рода. Он обронил замечание, показавшее, что ему известно,
о чем именно шли разговоры. Проследить источник информации было, конечно,
нетрудно. Вы даже представить себе не можете, как это мне навредило. Куда
вдруг девалась мягкость наших английских хозяев! Ее как не бывало.
Понадобилось два года, чтобы все улеглось. Вот вы, разыгрывая из себя
спортсмена...
- Нет, нет, это совсем не так. Игра - значит что-то нарочитое,
искусственное. А у меня все вполне естественно, я прирожденный спортсмен.
Я обожаю спорт.
- Ну что ж, оттого ваша деятельность только эффективнее. Вместе с
ними вы участвуете в парусных гонках, охотитесь, играете в поло - не
отстаете ни в чем. Ваш выезд четверкой берет призы в Олимпии[1]. Я слышал,
что вы даже занимаетесь боксом вместе с молодыми английскими офицерами. И
в результате? В результате никто не принимает вас всерьез. Кто вы?
"Славный малый", "для немца человек вполне приличный", выпивоха,
завсегдатай ночных клубов - веселый, беспечный молодой бездельник. Кому
придет в голову, что ваш тихий загородный дом - центр, откуда исходит
половина всех бед английского королевства, и что помещик-спортсмен -
опытный агент, самый ловкий и умелый во всей Европе? Вы гений, дорогой мой
фон Борк, гений!
- Вы мне льстите, барон. Но я действительно могу сказать о себе, что
провел четыре года в этой стране не зря. Я никогда не показывал вам мой
маленький тайник? Быть может, зайдем на минутку в дом?
Кабинет выходил прямо на террасу. Фон Борк толкнул дверь и, пройдя
вперед, щелкнул электрическим выключателем...
