 |
Когда то настоящее аббатство стояло на этом самом месте, где Джозефус Бин заложил свой дом, и только несколько бесформенных к..
Петра стало так же опасно, как с императором или папой. А его противник Себастьян Кастеллио – одинокий идеалист, во имя свободы человеческой мысли объявивший войну этой и всякой иной духовной тирании, кто он?..
Фуско насупился, словно его мучил запор. - Что вы, Паркер, это не для меня...
Смотрите также:
Н.Л.Трауберг. О Честертоне-эссеисте
Майкл Асквит. Честертон, весельчак и пророк
Роналд Нокс. Честертон. Человек и его творчество
Н.Л.Трауберг. Честертон и собачки
Н.Л.Трауберг. Честертон в Англии
Вы читаете «Охотничьи рассказы», страница 8 (прочитано 9%)
«Потрясающие приключения майора Брауна», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Проклятая книга», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Перелетный кабак», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бесславное крушение одной блестящей репутации», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Наполеон Ноттингхильский», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Возвращение Дон Кихота», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Фамилия его была Гуд, занимался он юриспруденцией, но пришел не по
делу. Спокойно и приветливо поздоровавшись с Крейном, он улыбнулся старому
слуге, как улыбаются старой остроте, и выказал признаки голода.
День был очень теплый, светлый, и все в саду сверкало. Божок приятно
ухмылялся, пугало щеголяло новой шляпой, ирисы у пруда колыхались на ветру,
и полковник подумал о флагах перед боем.
Она появилась неожиданно, из-за угла. Платье на ней было синее -
темное, но яркое и очень прямое, хотя не слишком эксцентричное. В утреннем
свете она меньше походила на школьницу и больше на серьезную женщину под
тридцать. Она стала старше и красивей, и эта утренняя серьезность умилила
Крейна. Он с благодарностью вспомнил, что чудовищной шляпы больше нет.
Столько дней он носил ее, ни о ком не думая, а в те десять минут у фонаря
почувствовал, что у него выросли ослиные уши.
День был солнечный, и стол накрыли под навесом веранды. Когда все трое
уселись, хозяин взглянул на гостью и сказал:
- Не сочтите меня одним из тех, кого не любит ваш кузен. Надеюсь, я не
испорчу вам аппетита, если ограничусь зеленью.
- Как странно! - удивилась она. - Вы совсем не похожи на вегетарианца.
- В последнее время я похож на идиота, - бесстрастно сказал он, - а
это лучше, чем вегетарианец. Нет, сегодня особый случай. Впрочем, пускай
объяснит Гуд, это скорей его касается.
- Меня зовут Роберт Оуэн Гуд, - не без усмешки сказал гость. - Наводит
на всякие мысли. Но сейчас важно другое: мой друг смертельно оскорбил меня,
обозвал Робин Гудом.
- Мне кажется, это лестно, - сказала Одри Смит. - А почему он вас так
назвал?
- Потому что я настоящий лесной житель.
Тут Арчер внес огромное блюдо и поставил перед хозяином. Он уже
подавал и другие блюда, но это он нес торжественно, как несут на Рождество
свиную голову. На блюде лежал вареный кочан капусты.
- Мне бросили вызов, - продолжал Гуд. - Мой друг сказал, что я
кое-чего не сделаю. В сущности, все так думают, но я это сделал. А, надо
заметить, этот самый друг, в пылу насмешки, употребил опрометчивое
выражение. Вернее, он дал опрометчивый обет.
- Я сказал, - торжественно пояснил полковник, - что, если он это
сделает, я съем свою шляпу.
Он наклонился и принялся ее есть. Затем рассудительно произнес:
- Видите ли, обет надо исполнять буквально или никак. Можно спорить о
том, насколько точно выполнял свой обет мой друг. Но я решил быть точным.
Тем временем:
... Теперь Уилту приходятся часами просиживать на
заседаниях комиссий, строчить докладные записки и так называемые
методические справки или самому читать столь же бессмысленные документы,
состряпанные на других кафедрах. И так во всем Гуманитехе. Заведующий
кафедрой строительства, у которого орфография хромала на обе ноги, вынужден
был обосновывать необходимость групп штукатуров и каменщиков и накатал
тезисы для обсуждения. Тезисы заняли сорок пять страниц. Называлась эта
нетленка "Модульное проектирование и использование внутренних поверхностей
здания". Свет не видывал бумаги зануднее и безграмотнее. Доктор Борд
посоветовал направить этот шедевр в Королевский институт британских
архитекторов, дабы автор смог получить дотацию на исследования в области
архитектурной семантики -- или цементики. Не меньше шума наделала монография
заведующей кафедры кулинарии "Диетологический аспект многофазового
продовольственного снабжения". Доктор Мэйфилд просил изъять из нее слишком
частые упоминания о бабах и о роме, поскольку кое-кто может их неверно
истолковать. Со своей стороны доктор Кокс, заведующий кафедрой естественных
наук, поинтересовался, как понимать словцо "диетологический". Раве у диеты
своя логика? И какого черта Мэйфилд привязался к ром-бабам? Доктор Кокс ест
их с детства и не видит в этом ничего зазорного. Доктор Мэйфилд объяснил,
что понял это слово не так. А тут еще заведующая кафедрой кулинарии ни с
того ни с сего бросилась уверять, что она не феминистка, и пошло-поехало.
Что на том заседании, что на этом Уилт только слушал препирательства и
удивлялся: отчего нынче все так уверены, будто от перемены названия меняется
и суть? Ну назовем мы повара "практикующим кулинарологом", но он ведь так и
останемся поваром. И что с того, что газопроводчик станет "специалистом по
газоинженерии"? Учился-то он все равно на газопроводчика.
Уилт уже было прикидывал, скоро ли его самого обзовут
"педагогом-просветителем", как вдруг до его слуха донеслись лирические
рассуждения о проблеме "контактных часов"...
