 |
тому, видите ли, что работал по коммивояжерской части, — ездил по торговым делам, а на этой дорожке, по его словам, жарко приходится, словно в печке, и он, бедный мой Лиррипер, часто говари..
Сама по себе служба была не плохая: она не отнимала много времени, и я мог экспериментировать с синхрофотоаппаратом...
А кроме того, мы коснемся и других, не менее важных вопросов, взятых в самом их наивысшем значении и в свете текущих дней. 3. НА ЧТО ПОХОЖЕ НАШЕ С..
Смотрите также:
Макс Фрай. Человек, который был Честертоном
Александр Привалов. Золотой человек с ключом
Н.Л.Трауберг. Честертон в Англии
Андре Моруа. Кончина Честертона
Андрей Зайцев. Несерьезный Честертон
Вы читаете «Франциск Ассизский», страница 68 (прочитано 100%)
«Потрясающие приключения майора Брауна», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Проклятая книга», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Перелетный кабак», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бесславное крушение одной блестящей репутации», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Наполеон Ноттингхильский», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Возвращение Дон Кихота», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Охотничьи рассказы», закладка на странице 10 (прочитано 12%)
«Стихотворения», закладка на странице 10 (прочитано 47%)
Ведь это бывало - и в
движениях Средневековья, и в недавних поветриях, когда, скажем, хиппи
совершенно серьезно сравнивали себя не только с Франциском, но и с
апостолами, если не с Христом. Честертон постоянно напоминал, что он
"упорствующий в правоверии", и в этом он снова едва ли не уникален теперь.
Он никогда не уклонялся ни "вправо", ни "влево", не ставил ни на беззаконный
порядок, ни на беззаконную свободу, но отстаивал единство доброй свободы и
доброго порядка. Они нераздельны для него, они необходимы вместе. Во многих
книгах, особенно в "Шаре и кресте", это просто показано, как бы роздано
героям, которые только вдвоем "кроят мир", в нем самом - соединено, и уже по
одному этому он всегда стоит против мира. Качнет к "игровому сознанию",
снимающему различие между добром и злом, к аномии, к анархии - те, кто
попроще, признают Честертона своим, те, кто прозорливец, возненавидят.
Качнет к насильственной добродетели - то же самое. А он упорно отказывается
жертвовать ради порядка уважением к чужому пути, ради свободы - нетленными
нравственными ценностями.
Честертон надеялся, что его простой очерк поможет людям читать и другие
книги о Франциске. Может быть, очерк этот поможет читать и Честертона. Было
бы очень хорошо, если бы кто-нибудь открыл, а то и полюбил такого мудрого и
милостивого мыслителя. После книги о Франциске кто-то захочет прочитать
другие книги, о других людях или просто по-новому увидит его философские
романы и детективные притчи.
Н. Л. ТРАУБЕРГ
[1] Честертон перефразирует стих из псалма: "Ты творишь ангелами Твоими
дуПхов, служителями Твоими - огнь пылающий" (Пс. 103; 4).
[2] Где Петр, там и Франциск (лат.)
[3] Дьявол - обезьяна Бога (лат.)
[4] День гнева (.лат.)
[5] Братцы (итал.)
[6] Те, кто читал русский текст в эти годы, заметят, как много здесь
изменений, Естественно, пришлось выправить немало застарелых опечаток
(собственные имеПна, странные слова - скажем, "последний" вместо
"повседневный"), произвольных изменений, сокращений. Но главное в другом -
видимо, свойства перевода в какой-то степени обусловлены целью. Когда мы
переводили "для себя", то есть для других, мы гораздо больше ощущали себя
соавторами, чем допускает современный, не средневековый перевод.
Страницы: (68) : <<
Тем временем:
... Он дотянулся до выключателя и повернул его.
Машина шла теперь свободно. Но мы продолжали мчаться на бешеной скорости. Он
схватился за руль. "Я поведу, - крикнул он. - Прыгайте, не упускайте шанс.
Нам не одолеть этот поворот. Лучше прыгайте, сэр".
- Нет, - ответил я. - Я буду держаться до конца. Прыгай, если хочешь,
Перкинс.
- Я останусь с вами, - прокричал он.
Если бы это был мой старый автомобиль, я бы резко нажал назад
переключатель скорости и посмотрел бы, что будет. Думаю, это сбило бы
скорость или в моторе что-нибудь сломалось. По крайней мере, это был шанс.
Но сейчас я был беспомощен. Перкинс пытался подползти и помочь мне, но что
сделаешь на такой скорости! Колеса свистели, огромный корпус машины скрипел
и стонал от напряжения. Но фары ослепительно сияли, и машиной можно было
управлять с точностью до дюйма. Помню, я подумал, какое страшное и в то же
время волшебное зрелище мы представляем. Узкая дорога, и по ней мчится
огромная, ревущая золотистая смерть...
Мы сделали поворот. Одно колесо поднялось над насыпью почти на три
фута. Я думал, все кончено. Но, покачавшись мгновение, машина выпрямилась и
помчалась дальше. Это был третий, последний поворот. Оставались ворота
гаража. Они были уже перед нами, но, к счастью, чуть сбоку. Ворота
находились около двадцати ярдов влево от шоссе, по которому мы ехали.
Возможно, мне бы удалось проскочить, но, наверное, когда мы ехали по насыпи,
рулевой механизм получил удар, и руль теперь поворачивался с трудом. Мы
вынеслись на узкую дорожку. Слева я увидел раскрытую дверь гаража. Я изо
всех сил крутанул руль. Мы с Перкинсом свалились друг на друга. В следующее
мгновение, со скоростью пятьдесят миль в час, правое колесо ударилось что
есть силы о ворота гаража. Раздался сильный треск. Я почувствовал, что лечу
по воздуху, а потом... О, что было потом!
Когда сознание вернулось ко мне, я лежал среди каких-то кустов, в тени
могучих дубов...
