 |
Из упомянутого документа вы узнаете, что я сын рейнского фабриканта. На восемнадцатом году я выдержал экзамен зрелости, затем сл..
Африка? Копье против винтовки. Марс? Тройной кольт против метательного ножа. Водородная бомба может испепелить города, но занимать вр..
Леди Кэролайн. Не знаю, мисс Уэрсли, следует ли иностранкам так прямо говорить, что им нравятся или не нравятся люди, с которыми их знакомят...
Смотрите также:
Майкл Асквит. Честертон, весельчак и пророк
Андре Моруа. Кончина Честертона
Роналд Нокс. Честертон. Человек и его творчество
Дмитрий Быков. Гильберт, Оскар и мы...
Н.Л.Трауберг. Честертон и собачки
Вы читаете «Франциск Ассизский», страница 10 (прочитано 13%)
«Потрясающие приключения майора Брауна», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Проклятая книга», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Перелетный кабак», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бесславное крушение одной блестящей репутации», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Наполеон Ноттингхильский», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Возвращение Дон Кихота», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Охотничьи рассказы», закладка на странице 10 (прочитано 12%)
«Стихотворения», закладка на странице 10 (прочитано 47%)
Св. Франциск и начало XIII века тем и важны, что вплоть до них длилось
искупление. Конечно, люди Темных веков были и грубы, и невежественны, и ни к
чему не способны, кроме войн с еще более грубыми языческими племенами, но
они были чисты. Они были как дети. Первые, грубые образцы их искусства
сохранили нам чистую радость детей. Попробуйте представить себе Европу,
испещренную маленькими общинами, большей частью - феодальными, сложившимися
в борьбе с варварами, иногда - монашескими, которые были намного заботливей
и мягче. Это огромное пространство ощущало себя империей, потому что Рим
властвовал над ним, хотя бы как легенда. В Италии сохранился пережиток
лучшего, что было в античности,- здесь были республики, маленькие
государства с демократическими идеалами, в которых нередко действительно
жили граждане. Но в отличие от античных они не были открыты со всех сторон,
их везде окружали стены, чтобы обороняться от феодалов, и все жители города
считали себя солдатами. Один из таких городов, удобно примостившийся на
лесистых холмах Умбрии, назывался Ассизи. Из его ворот, из-под его высоких
башен вышла к людям благая весть: "Ваша борьба кончилась, ваш грех прощен".
И тогда из камней феодализма и обломков римского права стала складываться
огромная, почти универсальная цивилизация Средних веков.
Без сомнения, нельзя приписывать все это одному человеку, даже если он
- лучший, своеобразнейший человек своего века. Простая этика братства и
честности существовала и до него, она никогда не исчезала полностью из
христианского мира. Мы найдем великие трюизмы о справедливости и сострадании
в самых простодушных летописях варварской эпохи и в самых суровых поучениях
поздней Византии. И в XI, и в XII веках мы видим признаки духовного подъема.
Но в этом подъеме еще была суровость, которой окрашены долгие века покаяния.
Рассвет наступал, но небо было еще серым. Монашество много старше Франциска,
оно почти такое же старое, как христианство. Стремление к совершенству
издавна принимало форму обетов целомудрия, бедности и послушания. Несмотря
на свои неземные цели, монахи давно уже цивилизовали большую часть света.
Они научили людей пахать и сеять, а не только читать и писать. В сущности,
они научили людей почти всему. Но можно с полным правом сказать, что монахи
были строго практичны - не только практичны, но и строги. Конечно, в
основном они были строги к себе, а другим людям полезны. Старое монашество
установилось давно и кое-где уже стало вырождаться. Но во всех движениях
раннего Средневековья мы видим эту суровость. Это можно показать на трех
примерах.
Во-первых, античное рабовладение уже исчезало. Раб превратился в
крепостного, свободного в своей семье. Но кроме этого, многие освобождали и
рабов, и крепостных - всегда под давлением Церкви и, как правило, в припадке
покаяния.
Тем временем:
... Какого черта они приперлись сюда! Как посмели испоганить тайное святилище, где он мог укрыться от остального мира.
***
Сен Поль де Ванс живописная средневековая деревушка, прилепившаяся на вершине холма в Приморских Альпах, между Каном и Ниццей. Она окружена живописными холмами и долинами. Тут и цветы, и яблоневые сады, и сосновые рощи. Деревушка, в которой полным полно студий, галерей, антикварных магазинчиков, как магнитом притягивает туристов со всего мира.
***
Гарри Стенфорд и его сопровождающие повернули на рю Гранд.
Стенфорд обратился к брюнетке.
— София, тебе нравятся музеи?
— Да, саго «Дорогой (итал.)». — Ей хотелось во всем с ним соглашаться.
***
С таким, как Гарри Стенфорд, ей раньше сталкиваться не доводилось. «Скорей бы рассказать о нем mie amice „Моим подругам (итал.)“, — думала она. — Я то полагала, что в сексе для меня тайн нет, но, мой Бог, какой же он выдумщик! Он просто выжимает из меня все соки!»
***
Они поднялись на холм к художественному музею Фонда Магта, осмотрели коллекцию картин Боннара, Шагала и многих других современных художников. Словно бы невзначай обернувшись, Гарри Стенфорд увидел в дальнем конце галереи женщину, что следила за ним. Она не могла оторвать взгляда от творения Миро.
Стенфорд посмотрел на Софию.
— Хочешь есть?
— Да. Если и ты проголодался.
— Хорошо. На ленч пойдем в «Ла Коломб д'Ор».
«Коломб д'Ор» входил в число любимых ресторанов Стенфорда. Дом на окраине деревни, построенный в шестнадцатом веке, переделали под отель и ресторан. Стенфорд и София сели за столик в саду, у бассейна.
Принц, белоснежная немецкая овчарка, лег у ног Стенфорда, навострив уши. Без Принца Гарри Стенфорд не появлялся. Куда бы он ни шел, Принц всегда следовал за ним. Говорили, что по команде Стенфорда овчарка могла вцепиться в горло любому. Желающих проверить, так ли это, не находилось.
Дмитрий сел за столик у входа в ресторан, внимательно приглядываясь к тем, кто входил и выходил...
