 |
продажи страховых лицензий в агентстве тестя, полагал Хьюго, он еще несозрел. К сча..
Исправник с исправничихой держали совет: что такое с Глафирой? С чегодевка сбесилась? &..
Малверн закрыл входную дверь, оглядел номер,затем вернулся в прихожую, поднял с пола семизарядный автоматическийпистолет 22-го калибра с костяной ручкой, который тускло мерцал на фонеплинтуса...
Смотрите также:
Н.Л.Трауберг. Честертон в России
Александр Гаврилов. Г.К.Честертон. Парадоксы мистера Понда
Александр Привалов. Золотой человек с ключом
Дмитрий Быков. Гильберт, Оскар и мы...
Артем Липатов. Настигнутый радостью
«Деревянный меч», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Собака-оракул», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Честный шарлатан» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 23) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... Так слушайте. В прошлом году здесь было, конечно, так же пусто, как и сейчас: тот же самый господин из Милана целыми днями ловил рыбу, а вечером бросал ее обратно в воду; чтобы снова поймать утром; затем две старые англичанки, тихого и растительного существования которых никто не замечал; потом красивый молодой человек с очень милой бледной девушкой -- я до сих пор не верю, что они муж и жена, уж слишком они любили друг друга. И, наконец, немецкое семейство, явно с севера Германии: пожилая, ширококостая особа с волосами соломенного цвета, некрасивыми, грубыми движениями, колючими стальными глазами и узким -- словно его ножом прорезали -- злым ртом. С нею была ее сестра -- да, бесспорно сестра,-- те же черты, но только расплывшиеся, размякшие, одутловатые. Они проводили вместе весь день, но не разговаривали между собой, а молча склонялись над рукодельем, вплетая в узоры всю свою бездумность,-- неумолимые парки душного мира скуки и ограниченности. И с ними была молоденькая девушка лет шестнадцати, дочь одной из них, не знаю, чья именно; угловатая незавершенность ее лица и фигуры уже сменялась женственной округлостью. В сущности, она была некрасива -- слишком худа, слишком незрела и, конечно, безвкусно одета, но в ней угадывалось какое-то трогательное, беспомощное томление; большие глаза. полные темного огня, испуганно прятались от чужого взгляда и поблескивали мерцающими искорками. Она тоже повсюду носила с собой рукоделье, но руки ее часто медлили, пальцы замирали над работой, и она сидела тихо-тихо, устремив на озеро мечтательный, неподвижный взгляд. Не знаю, почему это так хватало меня за душу. Быть может, мне просто приходила на ум банальная, но неизбежная мысль, которая всегда приходит на ум при виде увядшей матери рядом с цветущей дочерью-- человека и его тени,-- мысль о том, что в каждом юном лице уже таятся морщины, в улыбке -- усталость, в мечте -- разочарование...
