 |
Некоторое время молча смотрели друг на друга. -- Один, что ли?..
Сильно приподнятое левое плечо капрала доставало почти доуха, однако бросающееся в глаза уродство объяснялось тем, что раненное ещеднем плечо под рубашкой ..
Бонд решил сократить промежуток между выстрелами до одной секунды -это будет почти автоматная очередь. - Готовы? - Да...
Смотрите также:
Майкл Асквит. Честертон, весельчак и пророк
Макс Фрай. Человек, который был Честертоном
Н.Л.Трауберг. Честертон и собачки
С.С. Аверинцев. Г.К.Честертон, или Неожиданность здравомыслия
Н.Л.Трауберг. О Честертоне-эссеисте
Вы читаете «Собака-оракул», страница 1 (прочитано 0%)
Перевод В. Стенича
Рассказ "Собака-оракул" входит в третий сборник честертоновских
детективных новелл брауновского цикла. Первый сборник появился в 1911 году,
и Г. К. Честертон - уже прославленный романист, эссеист и поэт - сразу стал
классиком детектива. С тех пор, не оставляя других жанров, он писал
детективы до конца жизни (1936). Его перу принадлежат сборники "Человек,
который слишком много знал", "Поэт и безумцы", "Парадоксы мистера Понда",
"Четыре праведных преступника". Он создал несколько сыщиков-любителей -
Фишера, Гэйла, Понда; но самым знаменитым стал патер Браун. О нем Честертон
написал пять книг: "Неведение патера Брауна" (1911), "Мудрость патера
Брауна" (1914, "Неверие патера Брауна" (1926), "Тайна патера Брауна" (1927)
и "Позор патера Брауна" (1935). Неведение Брауна - тема нескольких рассказов
первого сборника (особенно рассказа "Сапфировый крест"): люди считают, что
провинциальный священник, подслеповатый и неуклюжий, ничего не знает и знать
не может о темных сторонах жизни. На самом же деле он разбирается в зле и
преступлении много лучше, чем деловые "люди факта". Название "Мудрость отца
Брауна" в объяснении не нуждается. Тема сборника "Неверие" - попытки сбить
Брауна с толку ссылками на нездешние силы (см., например, рассказ "Рок семьи
Дарнуэй", входящий в гослитовский сборник 1958 г.). "Тайна" Брауна в том,
что он способен понять любого человека и раскрыть преступления, как бы
перевоплощаясь в преступника. Честертон, в сущности, создал чисто
психологический детектив. Наконец, "Позор" - название сравнительно случайно:
в первом рассказе этой книги Брауна по ошибке обвиняют в потворстве
адюльтеру. Но можно толковать его и шире: поразительная простота и мудрость
Брауна всегда шокируют, "скандализуют" деловых людей.
Детективные рассказы Честертона не просто занятные загадки. Конечно,
Честертон - один из крупнейших детективных писателей мира. Под его влиянием
находились лучшие представители жанра - Бентли, Агата Кристи, Эллери Квин и
многие другие. Но поклонники Честертона любят его рассказы не только за то,
за что обычно любят детективы. Честертон был живописцем и поэтом, и проза
его похожа на живопись и поэзию. Мир в его рассказах окрашен в яркие и
чистые цвета, как на детской картинке, и читателю кажется, что он видит
впервые лондонскую улицу, деревню, лес или реку - мы обретаем тот "дар
удивления", которым был в высшей степени наделен автор.
Кроме того - и это, конечно, еще важнее, - Честертон был обличителем
ханжества, яростным проповедником надежды, мужества, смелости, чести, а
главное, доброты.
Тем временем:
...
Вульф повесил трубку.
Такую терпимость он проявил исключительно потому, что я был занят
личным делом, а не выполнял его задание. Вульф совершенно не выносит,
когда его отрывают от его драгоценных орхидей, поэтому, случись так, что я
все же выполнял бы его задание, он бы напомнил, что мне следовало
доложиться Фрицу, а не ему.
Выйдя на улицу, я прошагал еще полквартала, пряча нос от леденящего
ветра, добрался до нужного дома, зашел в вестибюль и нажал на кнопку с
надписью "Кэтер". Подождал, потом позвонил еще и еще - дверь не открылась,
как я, впрочем, и ожидал. Поскольку околачиваться рядом в такой холод не
хотелось, я повернул свои стопы назад к Восьмой авеню, мечтая пропустить
рюмку - другую. Мечты мечтами, а виски я обычно позволяю себе лишь тогда,
когда выкладываю факты, а не добываю их; поэтому вместо бистро я завернул
в аптеку и заказал кофе.
Выпив чашечку, я вошел в будку, набрал номер, повесил трубку после
десяти длинных гудков, вернулся к стойке и попросил стакан молока. Потом
снова навестил будку - с тем же успехом, и заказал бутерброд с солониной
на ржаном хлебе. В кухне нашего старого особнячка на Западной Тридцать
пятой улице ржаного хлеба не держат. Лишь в двадцать минут седьмого, когда
я расправился со вторым куском тыквенного пирога и с четвертой чашечкой
кофе, на другом конце провода наконец ответили.
- Орри? Это Арчи. Ты один?
- Конечно, я всегда один. Ты там был?
- Да. Я...
- Что ты нашел?
- Я лучше покажу тебе. Через две минуты буду у тебя.
- Зачем, я сам...
- Я уже рядом. Ровно две минуты.
Я повесил трубку.
Я не стал тратить время на пальто и перчатки. Две минуты пребывания
на таком холоде - неплохая проверка жизнеспособности...
