 |
– Она сегодня опять будет. Смотри, не сули ей ничего! Ей шиферу надо, лярве. Петя провел толстой, короткой ладонью по волосам. – Ты про кого? – А эта… не знаю, как ее фамилия, знакомая Колмаковых...
Мне рассказали, что мужчина, купивший "Белэйр", просто вывалил деньги из чемодана на пол конторы Ашенхейма. Судя по всему, он по..
теперь не принадлежишь, - сердце Твое сто тридцать раз сожмется от страха и таинственных речей, и увидишь край, где томятся души воинства Люцифера и изведаешь силу трех испытаний, с..
Смотрите также:
Андрей Зайцев. Несерьезный Честертон
Макс Фрай. Человек, который был Честертоном
Н.Л.Трауберг. О Честертоне-эссеисте
Артем Липатов. Настигнутый радостью
Александр Привалов. Золотой человек с ключом
Вы читаете «Собака-оракул», страница 2 (прочитано 6%)
«Потрясающие приключения майора Брауна», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Проклятая книга», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Перелетный кабак», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бесславное крушение одной блестящей репутации», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Наполеон Ноттингхильский», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Возвращение Дон Кихота», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Охотничьи рассказы», закладка на странице 10 (прочитано 12%)
«Стихотворения», закладка на странице 10 (прочитано 47%)
«Франциск Ассизский», закладка на странице 10 (прочитано 13%)
«Честный шарлатан», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Павлиний дом», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Перстень прелюбодеев», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Преступление коммуниста», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Три всадника из Апокалипсиса», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Восторженный вор», закладка на странице 10 (прочитано 36%)
«Воскресение отца Брауна», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Рассказы о патере Брауне», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Н. Трауберг.
- Да, - сказал патер Браун, - я люблю собак, но только до тех пор, пока
из них не делают божества.
Хорошие говоруны не всегда бывают хорошими слушателями. Иногда самый
блеск их придает им какую-то тупость. Собеседником патера Брауна был молодой
человек, полный идей и историй, - восторженный молодой человек по имени
Фьенн, с острыми голубыми глазами и белокурыми волосами, которые, казалось,
были зачесаны назад не только щеткой, но и всеми ветрами мира. Он мгновенно
прервал поток своего красноречия и лишь после нескольких секунд недоуменного
молчания понял весьма простой смысл слов Брауна.
- Вы хотите сказать, что люди чересчур превозносят собак, - промолвил
он. - Не знаю. По-моему, собаки - изумительные создания. Порой мне кажется,
что они знают гораздо больше нас.
Патер Браун ничего не ответил. Он продолжал рассеянно, но очень нежно
гладить по голове крупного сеттера, сидевшего у его ног.
- Так вот, - сказал Фьенн, с прежним жаром возобновляя свой монолог, -
в той истории, которая привела меня к вам, как раз замешана собака. Я говорю
об "убийце-невидимке". Вся история сама по себе достаточно странная, но
самое загадочное в ней, по-моему, собака. Конечно, все преступление - тайна.
Каким образом был убит старик Дрюс, когда, кроме него, в беседке никого не
было...
Рука, ритмично поглаживавшая собаку, на мгновение остановилась.
- А! Стало быть, это произошло в беседке? - спокойно спросил патер
Браун.
- Я думал, вы прочли подробности в газетах, - ответил Фьенн. -
Подождите минутку. Кажется, у меня есть при себе вырезка с подробным
отчетом. - Он достал из кармана газетную вырезку и передал ее священнику.
Тот поднес ее к своим мигающим глазам и углубился в чтение, продолжая
свободной рукой почти бессознательно гладить собаку. Глядя на него, можно
было вспомнить притчу о человеке, правая рука которого не ведает того, что
творит левая.
"По поводу загадочного преступления в Крэнстоне, Йоркшир, вспоминаются
все детективные романы, в которых фигурируют преступники, проникающие в
запертые двери и окна и покидающие наглухо закрытые помещения.
Как уже сообщала наша газета, полковник Дрюс был заколот кинжалом в
спину, причем орудие преступления исчезло бесследно.
Тем временем:
... Сейчас их разделяло пятьдесят
ярдов. Лицо преследователя, не искаженное теперь ветром, приобрело
грубоватые, жесткие, в чем-то славянские очертания. В черных глазах горела
красная искра. Сорок ярдов, тридцать. Одинокая сорока вылетела из леса
перед молодым связистом. Она неуклюже пролетела над дорогой и скрылась в
кустах за указательным знаком, который оповещал о том, что до Сен-Жермена
остался один километр. Молодой человек усмехнулся и иронически поднял
палец: повторное приветствие и так, на всякий случай - "одинокая сорока к
беде". В двадцати ярдах от него человек с оружием оторвал руку от руля,
поднял "люгер", аккуратно прицелился и выстрелил один раз.
Руки молодого человека отбросило от руля назад к спине. Его мотоцикл
сделал вираж, перепрыгнул через узкую канаву и врезался в траву и лилии,
росшие в лощине. Здесь мотоцикл со скрежетом поднялся на заднее колесо и
медленно, с грохотом повалился на мертвого мотоциклиста. Мотор зачихал,
фыркнул напоследок, обдав дымом человека и цветы, а затем замолк.
Убийца резко развернулся в обратную сторону и остановил мотоцикл. Он
закрепил его на месте и пошел по дикорастущим цветам. Наклонился над
убитым, грубо открыл ему веко. Также грубо он снял с трупа черную полевую
сумку из кожи, расстегнул мундир и вытащил потрепанный кожаный кошелек.
Резко сдернул дешевые наручные часы с левой руки, так что хромовый браслет
разлетелся пополам. Он встал и перекинул полевую сумку через плечо. Пока
клал кошелек и часы в карман мундира, постоянно прислушивался. Ни звука,
кроме лесных шорохов да тихого постукивания горячего металла разбитой
машины. Убийца вернулся на дорогу. Он шел медленно, забрасывая листьями
следы от шин на мягкой земле и траве. Особое внимание он обратил на более
глубокие следы в канаве и на бордюре. Затем остановился около своего
мотоцикла и оглянулся назад - на поле, усыпанное лилиями. Неплохо! Сюда
смогут добраться лишь полицейские собаки, а для этого потребуются часы
или, возможно, дни. Времени, чтобы проехать необходимые десять миль,
хватит с излишком...
