— Ну с, раз мы все в сборе, — сказал он невозмутимо, — я хочу начать с вопроса. Кто нибудь из вас видел доктора Балмера сегодня утром? Бледный Леонард Крэйн обвел взглядом лица стоявших перед ним и остановил его на Джульетте. Губы у него чуть дрогнули, и он сказал: — Я его видел. — И он был жив здоров? — быстро спросил Брэйн. — Как был одет? — Он выглядел прекрасно, — с каким то странным выражением ответил Крэйн. — Одет он был, как вчера, в пурпурных одеждах, воспроизводящих портрет предка шестнадцатого века. Он был с коньками в руках. — И с мечом на бедре, полагаю, — прибавил допрашивающий. — Кстати, а где ваш меч, мистер Крэйн? — Я его бросил. Все странно стихли, и невольная мысль пронеслась во многих головах серией цветных картинок. Они уже свыклись со своими причудливыми уборами, еще великолепней вылеплявшимися на прослоенной морозным серебром серости пейзажа, так что пестрые фигурки мелькали и сияли, как ожившие на витражах святые. Эффект усугублялся тем, что многие беззаботно преобразились в архиереев и монахов. Но особенно отпечаталась в памяти у всех одна картинка, отнюдь не монашеского толка. Фигура в ярко зеленом и другая, в пронзительном пурпуре, скрещивают серебряным крестом свои мечи. Положим, то была и шутка, но сквозь нее просвечивала драма; и странно, и страшно было подумать, что в серых рассветных сумерках те же движения тех же фигур могли обернуться трагедией. — Вы с ним поссорились? — быстро спросил Брэйн. — Да, — отвечал невозмутимый человек в зеленом. — Вернее, он со мною. — Из за чего он с вами поссорился? — спросил судья. И Леонард Крэйн не ответил. Хорн Фишер, как ни странно, по видимому, вполуха слушал этот допрос с пристрастием. Его ленивый взор томно скользил следом за князем Бородино, который вдруг направился к опушке, минуту помедлил в раздумье и скрылся в темени стволов. Из неуместной рассеянности Фишера вывел голос Джульетты Брэй, звякнувший неожиданным металлом: — Если запинка в этом, лучше сразу объясниться. Мы обручились с мистером Крэйном. И когда я сказала брату, он был недоволен. Вот и все. Ни Фишер, ни Брэйн не выказали ни малейшего удивления, но последний негромко отчеканил: — За исключением того обстоятельства, что оба господина отправились переговорить в лес, где один бросил свой меч, а другой сложил голову. — Смею ли полюбопытствовать, — спросил Крэйн, и по его бледному лицу судорогой прошла усмешка, — что, интересно, я предпринял далее? Примем блестящую гипотезу, что я убийца. Но надобно же еще доказать, что я волшебник. Если я проткнул вашего несчастного друга, куда подевал я тело? Повелел джинну унести в тридевятое царство, тридесятое государство? Или всего навсего превратил в белоснежную лань? — Не вижу никакого повода острить, — отрезал англоиндийский судья. — То, что вы шутить изволите, ничуть вас не обеляет в наших глазах. Задумчивый, сумрачный даже взгляд Фишера все следил за опушкой, и вот он различил в пепельной серости стволов как бы багряное тление мятущихся закатных туч, и на тропинке вновь явился князь Бородино в своей кардинальской пышности.

Страницы: (15) :  <<  ... 23456789101112131415

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Бедняк и за это скажет спасибо, он знает, что он избрал "благую" участь.
     Конечно, не к тому стремился Христос. В его время социальный вопрос и не мог быть поставлен. Отвечая на каверзный вопрос, он сказал: "Воздайте кесарево кесарю"... Кесарю уже столько воздавали, что теперь все -- его. Но бедняк знал, что за все, что он потерял в этом мире, потом ему воздастся сторицей. Более ловкой сделки нельзя себе представить!
     Богач находит еще средство залучить к себе Христа, помириться с ним, хвастаясь своим "милосердием". Ведь он все-таки добрый; он надеется, что таким путем, нимало не лишаясь своих привилегий на земле, он и после смерти получит лакомый кусочек.
     "Больше радости давать, чем получать". Чорт возьми!.. Это-то и есть самое отвратительное. Одно из худших страданий и унижений нищеты, отнюдь не лишенной чувства любви, -- "всегда получать и никогда не давать".
     Даже из этих слов Христа (приведенных Павлом -- Деяния, XX, 35) капитализм извлекает выгоду, доставляя одним богачам прекрасную, благородную радость милосердия, открывающую им к тому же двери рая.
     В тот же день, когда церковь извратила, обошла такие ясные слова Христа: "Продай все достояние твое, а деньги раздай неимущим", она сильно испортила себе игру. Войдя в соглашение с тем, что Евангелие называет маммоной и что есть, в сущности, самый дух капитализма, она сразу обнаружила слабость христианства. И опять виноват здесь не Христос; эта слабость не могла бы обнаружиться, не была бы слабостью, если бы его, Христово, учение было полностью проведено в жизнь; т. е. если бы церковь не пыталась истолковать слова Христа, а просто осуществила бы их на деле. Поэтому можно сказать, что коммунизм вырос из предательской деятельности христианства и что в существовании коммунизма не было бы смысла, если бы не обанкротилось христианство...

Жид Андре (Gide Andre)   
«Заметки»

© 2003-2010 Rulib.NET
Координатор проекта: Российская Литературная Сеть, Администратор сайта: Андрей Таиров. Сайт работает под управлением системы "Электронный Библиотекарь" 4.7

Правовая информация: если Вы являетесь автором и/или правообладателем любых из представленных на страницах нашей библиотеки произведений, и возражаете против их нахождения в открытом доступе - сообщите нам по адресу copyright@rulib.net и мы немедленно удалим указанные работы.

Администратор сайта и координатор проекта не несут ответственности за содержание рекламных материалов и информации, размещаемой посетителями, однако принимают все необходимые и достаточные меры для контроля. Перепечатка материалов сервера возможна лишь при обязательном условии ссылки на ресурс Гилберт Кийт Честертон (Gilbert Keith Chesterton), с указанием автора материала и уведомлением администрации ресурса о дате и месте размещения.