 |
Геройего рассказов Синебрюхов говорил: "Каким ни на есть рукомеслом займусь -- все у меня в руках кипит ивертится"...
Из упомянутого документа выузнаете, что я сын рейнского фабриканта. На восемнадцатом году я выдержалэкзамен зрелости, затем сл..
р Антонович думал, что эта зримая прелесть, все это очарованиевзоров, вся эта нежнейшая сладость, легко льющаяся в его молодую, широкодышащую грудь, все это - лишь златоткан..
Смотрите также:
Н.Л.Трауберг. О Честертоне-эссеисте
Артем Липатов. Настигнутый радостью
Н.Л.Трауберг. Честертон в России
Дмитрий Быков. Гильберт, Оскар и мы...
Александр Привалов. Золотой человек с ключом
«Месть статуи» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 12) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... И при свете ясно видно: лицо
у него скомканное, глиняное, теперь у многих глиняные лица - назад к Адаму!
А Маша:
- И знаешь, Март, я бы попробовала - может, я встану... если ты
затопишь с утра.
- Ну, Маша, конечно же... Такой день... Ну, конечно - с утра.
Пещерный бог затихал, съеживался, затих, чуть потрескивает. Слышно:
внизу, у Обертышевых, каменным топором щепают коряги от барки - каменным
топором колют Мартина Мартиныча на куски. Кусок Мартина Мартиныча глиняно
улыбался Маше и молол на кофейной мельнице сушеную картофельную шелуху для
лепешек - и кусок Мартина Мартиныча, как с воли залетевшая в комнату птица,
бестолково, слепо тукался в погодок, в стекла, в стены: "Где бы дров - где
бы дров - где бы дров".
Мартин Мартиныч надел пальто, сверху подпоясался кожаным поясом (у
пещерных людей миф, что от этого теплее), в углу у шифоньера громыхнул
ведром.
- Ты куда, Март?
- Я сейчас. За водой вниз.
На темной, обледенелой от водяных сплесков лестнице постоял Мартин
Мартиныч, покачался, вздохнул и, кандально позвякивая ведеркой, спустился
вниз, к Обертышевым; у них еще шла вода. Дверь открыл сам Обертышев, в
перетянутом веревкой пальто, давно не бритый, лицо - заросший каким-то
рыжим, насквозь пропыленным бурьяном пустырь. Сквозь бурьян - желтые
каменные зубы, и между камней - мгновенный ящеричный хвостик - улыбка.
- А, Мартин Мартиныч! Что, за водичкой? Пожалуйте, пожалуйте,
пожалуйте.
В узенькой клетке между наружной и внутренней дверью с ведром не
повернуться - в клетке обертышевские дрова. Глиняный Мартин Мартиныч боком
больно стукался о дрова - в глине глубокая вмятина. И еще глубже: в темном
коридоре об угол комода.
Через столовую. В столовой - обертышевская самка и трое обертышат;
самка торопливо спрятала под салфеткой миску: пришел человек из другой
пещеры - и бог знает, вдруг кинется, схватит...
