Убийца, шарлатан, вор и предатель рассказали журналисту о своих преступлениях короче и немного иначе, чем здесь. Однако длилось это долго; и за все время мистер Пиньон ни разу их не перебил. Когда они закончили, он кашлянул и сказал: — Что ж, господа, ваши рассказы замечательны. Но ведь всех нас иногда не понимают. Окажите мне честь, признайте, что я вас не торопил, не насиловал, слушал вежливо и наслаждался вашим гостеприимством, не извлекая из него практической пользы. — Никто не мог бы, — сказал врач, — проявить больше вежливости и терпения. — Говорю я это потому, — мягко продолжал мистер Пиньон, — что у себя на родине я известен как Беспощадный тиран, или таран, Первый Проныра и даже Джек Потрошитель. Заслужил я такие прозвища тем, что буквально вырываю сокровеннейшие тайны или сокрушаю, как упомянутый таран, стены частных домов. В моем штате давно привыкли к шапкам: «Проклятый Пиньон протаранил президента» или «Старый бульдог вцепился в секретаря». До сих пор толкуют о том, как я взял интервью у судьи Гротана, схватив его за ногу, когда он садился в самолет. — Никогда бы не подумал, — сказал врач. — Кто кто, а вы… — Я и не хватал, — спокойно ответил Пиньон. — Мы приятно побеседовали у него в кабинете. Но каждый должен заботиться о профессиональной репутации. — Значит, — вмешался высокий, — вы никого не таранили и не потрошили? — Даже в той мере, в какой вы убивали, — мягко отвечал газетчик. — Но если я не буду считаться грубым, я потеряю престиж, а то и работу. В сущности, вежливостью можно добиться всего, чего хочешь. Я заметил, — кратко и серьезно прибавил он, — что люди всегда рады поговорить о себе. Четверо друзей переглянулись и засмеялись. — Да, — сказал врач, — от нас вы всего добились вежливостью. Предположим, что вы нарушите слово. Неужели пришлось бы писать, что вы были с нами грубы? — Вероятно, — кивнул Пиньон. — Если бы я напечатал ваши истории, я написал бы, что ворвался к доктору и не дал ему оперировать, пока он мне не рассказал всю свою жизнь. Машину мистера Нэдуэя я остановил, когда он ехал к умирающей матери, и вырвал у него соображения о Труде и Капитале. К вам я ворвался, вас схватил в поезде, иначе редактор не поверит, что я — настоящий репортер. На самом же деле все это не нужно, надо просто говорить с людьми уважительно или, — едва улыбнувшись, прибавил он, — не мешать, когда они с тобой говорят. — Как вы думаете, — медленно спросил высокий, — публика действительно это любит? — Не знаю, — ответил журналист. — Скорее — нет. Это любит издатель. — Простите меня, — продолжал собеседник, — а вы то, вы сами? Неужели вам приятно, что от Мэна до Мексики вас считают каким то грубым громилой, а не мягким, просвещенным, воспитанным джентльменом? — Что ж, — вздохнул журналист, — всех нас иногда не понимают. Все немного помолчали, а потом доктор Джадсон повернулся к своим друзьям. — Господа, — сказал он, — предлагаю принять в наш клуб мистера Ли Пиньона.

Страницы: (1) : 1

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
     - Черт возьми, у меня был отпуск, как у всех нормальных людей. И что бы вы думали?.. Мне пришлось прервать его. И вот я опять должен сидеть в этой дыре и копаться черт знает в чем. И это все только потому, что этот проклятый Андерсон...
     - Ах, оставьте, Кремер, - недовольно прервал брюзжание инспектора Кремера его начальник комиссар Скиннер, - пока вы отдыхали, развлекались и удили рыбу, прокурор Андерсон из Вестчестера уже проделал очень большую работу. И не его вина, что дело оказалось столь сложным, что одному ему не удалось справиться. И вот тогда нам пришлось отозвать вас из отпуска. Дело очень важное, и оно не терпит отлагательства.
     В кабинете плавало целое облако табачного дыма, к которому недовольный Кремер, пыхтя, добавлял все новые облачка.
     - Перестаньте пыхтеть и дуться, как ребенок, - продолжал комиссар, - послушайте лучше суть дела, так как вы пока, вероятно, еще ничего не знаете. Речь идет о некоем Вэле Керью. Это профессиональный игрок из Оклахомы. И хотя он сам белый, но в 1905 году познакомился с девушкой-индианкой, Цианиной, дочерью вождя племени чероки. Вэл влюбился настолько, что даже женился на ней.
     Вскоре на той земле, которой владел индейский вождь, нашли нефть. Ну и тогда, конечно, индейцев согнали с их исконных земель. Они пошли в поисках нового пристанища, а вождь, дав Вэлу много денег и золота, отправил его в Нью-Йорк с женой, своей дочкой, так как у них к тому времени родился сын. Это было в 1913 году. Но так как Вэл Керью был по натуре своей игрок, то и здесь он остался верен себе - начал играть на нью-йоркской бирже. И хотя он не обладал очень большим опытом в финансовых делах, а скорее - хваткой и везеньем, но так или иначе, Вэл сумел удесятерить свое состояние. Свою жену он ввел в общество, представив ее как принцессу. И надо сказать, что Цианина действительно была очень красива и вполне могла быть принята как принцесса...

Стаут Рекс (Stout Rex)   
«Красные нити»

© 2003-2010 Rulib.NET
Координатор проекта: Российская Литературная Сеть, Администратор сайта: Андрей Таиров. Сайт работает под управлением системы "Электронный Библиотекарь" 4.7

Правовая информация: если Вы являетесь автором и/или правообладателем любых из представленных на страницах нашей библиотеки произведений, и возражаете против их нахождения в открытом доступе - сообщите нам по адресу copyright@rulib.net и мы немедленно удалим указанные работы.

Администратор сайта и координатор проекта не несут ответственности за содержание рекламных материалов и информации, размещаемой посетителями, однако принимают все необходимые и достаточные меры для контроля. Перепечатка материалов сервера возможна лишь при обязательном условии ссылки на ресурс Гилберт Кийт Честертон (Gilbert Keith Chesterton), с указанием автора материала и уведомлением администрации ресурса о дате и месте размещения.