Притом она отнюдь не была мужеподобна. Она была очень хороша собой, красива и до крайности женственна. Семьями мы не дружили. Возможно, она не нравилась моему отцу, хотя помнить я этого не помню...
-- Идемте со мной, сэр. Я отведу вас к ним. -- Не понял? -- Пришельцы, сэр...
Птица явно не английская, подумал Дэвид. Но сам то он англичанин, и не к лицу ему бояться какой то собаки. Надо действовать. Не может же он… Дэвид вернулся к машине, ..
Смотрите также:
Андрей Зайцев. Несерьезный Честертон
Н.Л.Трауберг. Честертон в Англии
Александр Привалов. Золотой человек с ключом
Андре Моруа. Кончина Честертона
Роналд Нокс. Честертон. Человек и его творчество
Вы читаете «Шар и крест», страница 1 (прочитано 0%)
«Потрясающие приключения майора Брауна», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Проклятая книга», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Перелетный кабак», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бесславное крушение одной блестящей репутации», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Наполеон Ноттингхильский», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Возвращение Дон Кихота», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Охотничьи рассказы», закладка на странице 10 (прочитано 12%)
«Стихотворения», закладка на странице 10 (прочитано 47%)
«Франциск Ассизский», закладка на странице 10 (прочитано 13%)
«Честный шарлатан», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Павлиний дом», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Перстень прелюбодеев», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Преступление коммуниста», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Три всадника из Апокалипсиса», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Восторженный вор», закладка на странице 10 (прочитано 36%)
«Воскресение отца Брауна», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Рассказы о патере Брауне», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Собака-оракул», закладка на странице 10 (прочитано 53%)
«Избранное», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Крах одной светской карьеры», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Необычная сделка жилищного агента», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Человек в проулке», закладка на странице 10 (прочитано 82%)
«Профиль Цезаря», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Лиловый парик», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Странное преступление Джона Боулнойза», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Странные шаги», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Летучие звезды», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Честь Израэля Гау», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Грехи графа Сарадина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Молот Господень», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Око Аполлона», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сломанная шпага», закладка на странице 10 (прочитано 75%)
«Небесная стрела», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Чудо «Полумесяца»», закладка на странице 10 (прочитано 60%)
«Злой рок семьи Дарнуэй», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Призрак Гидеона Уайза», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Ужасный трубадур», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Ходульная история», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Убийство на скорую руку», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Острие булавки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Зеркало судьи», закладка на странице 10 (прочитано 64%)
«Человек о двух бородах», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Песня летучей рыбы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Исчезновение мистера Водри», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Худшее преступление в мире», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Лицо на мишени», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Неуловимый принц», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бездонный колодец», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Волков лаз», закладка на странице 10 (прочитано 64%)
«Белая ворона», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Месть статуи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Умеренный убийца», закладка на странице 10 (прочитано 36%)
«Преданный предатель», закладка на странице 10 (прочитано 53%)
Перевод: Наталья Трауберг
Часть первая
Глава I
НЕОКОНЧЕННЫЙ СПОР
Аэроплан профессора Л. серебряной стрелой разрезал небеса, сверкая в холодной и синей бездне вечера. Мало сказать, что он летел над землею — тем двоим, кого он нес, казалось, что он летит над звездами. Профессор сам сконструировал его, и все в нем было искаженным и причудливым, как и подобает чудесам науки. Мир наук несравненно туманней и неуловимей, чем мир поэзии; ведь в поэзии и в вере мысли и образы верны себе, тогда как, скажем, сама идея эволюции зыбка, словно тяжкий сон.
Все детали и предметы в аэроплане профессора Л. были такие же, как у людей, только на себя не похожие. Они как бы забыли свое назначение и обрели иную, чудовищную форму или иное имя. Штука, похожая на большой ключ о трех колесах, была чем то вроде револьвера; гибрид двух пробочников — ключом. Открывалось этим ключом что то похожее на велосипед и очень важное. Все это создал сам профессор — совершенно все, кроме себя и своего пассажира.
Пассажира этого он в самом прямом смысле слова выудил из маленького садика в горах и, хотя не создавал его, собирался над ним поработать. Обитатель болгарских то ли греческих гор просто светился сквозь заросли седых волос; видны были, собственно, одни глаза, и казалось, что ими он разговаривает. Он был необычайно умен и мудр, и не знал печали в своей окруженной горами хижине, обличая ереси, чьи последние приверженцы переказнили друг друга 1119 лет тому назад. Ереси эти содержали немалый соблазн, и монах сумел обличить их; однако никто, кроме него, не понял бы хода его мыслей. Звали его Михаилом (фамилию я писать не стану, западным людям все равно не прочитать ее) и, повторяю, он счастливо жил со зверями в своей хижине. Даже теперь, когда ученый безумец вознес его превыше гор, он не утратил своей радости.
— Милый мой, — говорил профессор, — я не собираюсь убеждать вас доводами. Нелепость вашего предания ясна всякому, кто знает сей мир тем знанием, которое велит нам избегать сквозняков и нищих. Поистине глупо спорить о таких глупостях. Когда поживешь среди людей…
— Простите меня, — послышалось из белых зарослей, — значит, вы подняли меня в небеса, чтобы я пожил среди людей?
— Занятный вопрос, в узком схоластическом духе, — отвечал профессор. — Что ж, я докажу мою мысль, исходя из вашей. Ваша религия, насколько мне известна, считает небо символом и даже источником правды и милости. Ну вот, вы — в небе, судите сами. Небо жестоко. Пространство страшнее тигра или чумы. Надежды в нем не больше, чем в аду, а правды тоже. Если для несчастного потомка обезьяны есть утешение и упование, оно — на земле, и…
— Простите, что прерву вас, — сказал отец Михаил, — но я всегда замечал…
— Так, так! — подбодрил его профессор. — Люблю ваши немудреные мысли!..
— Вы так прекрасно говорите, — продолжал монах, — и вы, и вся ваша школа… но я припомнил ее историю и пришел к странным выводам, которые нелегко передать, особенно на чужом языке.
Тем временем:
... Однако же и после присоединения к России силой оружия с краем этим вовсе не обращались, как с завоеванным. На всем пространстве нашей обширной империи русские и поляки пользуются одинаковыми правами. Поляк вступил через это соединение в среду того обширного союза славянских народов, который составляет империю, и этим самым стал пользоваться многими преимуществами, которые естественно вытекают из принадлежности к сильному государству.
4. Западным областям старой Польши, присоединенным затем к немецким государствам, пришлось испытать иностранное воздействие в такой степени, что польское население оказалось там в меньшинстве и с каждым днем все больше растворяется в толще германского племени; так дело обстоит в Силезии, в Померании и в части великого княжества Познанского.
5. В областях, присоединенных к Российской империи (не входящих в состав Царства Польского) и называвшихся раньше Литвой, Белоруссией и Малороссией, поляки составляют приблизительно пятидесятую часть всего населения. Остальные почти сплошь русские. Эти последние хранят еще свежую память о насилиях, выпавших на долю их отцов при польском владычестве, и питают к своим господам, пережитку прежнего строя, такую ненависть, что спасением своим они отчасти обязаны русскому правительству. Среди областей, составляющих часть Австрийской империи, восточная часть Галиции, некогда носившая название Червонная Русь и придерживающаяся греческого церковного обряда, почти целиком сохраняет свою народность, и поляки там далеко не пользуются сочувствием коренного населения: остальная часть, где господствует римский церковный обряд, почти совсем онемечена.
6. В случае соединения прежних польских земель в одно такое целое, где поляки оказались бы в большинстве, составилось бы таким образом государство с населением никак не более 6—7 миллионов и в нем оказались бы вкрапленными в большом числе немцы и евреи.
Восстановление независимой Польши, с таким составом населения, окруженной большими и сильными державами, если бы это и оказалось в данный момент осуществимым, не давало бы поэтому никакого ручательства в длительном существовании...